Навешивание ярлыка. Влияние стигмы на шизофрению

10 741Человек среди людейПознать себя

Люди с психическими расстройствами подвергаются дискриминации в семье, на работе, в личной жизни и общественной деятельности, в средствах массовой информации и даже при обращении за помощью в медицинские учреждения. Стигматизация людей, которые столкнулись с тем или иным диагнозом, мешает им адаптироваться, негативно сказывается на качестве жизни.

Говоря о людях, страдающих ментальными заболеваниями, давая комментарии по конкретному случаю, особый акцент следует делать на личности человека, а не на его болезни. Только так можно показать, что он, как и все прочие, чувствует, страдает, хочет жить — и жить достойно.

Как возникает стигматизация

«Если рассматривать само понятие, то стигматизация — это присвоение человеку отрицательных качеств на основании некой информации. Как правило, чем беднее исходные данные, тем более ошибочными получаются суждения, — объясняет психиатр Дмитрий Заносов. — В основе лежит неправильное синтезирование информации, когда на основе старых знаний наш мозг создает новые».

То есть на на основе неполных данных делается вывод о поведении человека, о том, что можно от него ожидать.

«Стигматизация людей, страдающих заболеваниями психики, имеет очень давние традиции в мировой истории. И каких-нибудь еще 100-150 лет назад стигматизация была ужасающей, — рассказывает психиатр Михаил Бажмин. — Сейчас даже модно иметь собственного психоаналитика, своего психолога, а тогда это было табу. Людей запирали в тюрьмах, в казематах, изгоняли из городов».

Сегодня отношение к людям с ментальными расстройствами значительно изменилось. По крайней мере, в странах с развитым здравоохранением ситуация такова, а в других ее можно сравнить с той, что была в начале ХХ века.

Стигматизация мешает нуждающимся в помощи обратиться за ней, что нередко ведет к обострению расстройств

«Стигматизация мутировала, — утверждает Михаил Бажмин. — И проявляет себя в других сферах.

Такие слова, как «дебил», «идиот», «кретин», стали ругательными. Хотя еще не так давно они входили в классификатор болезней. «Алкоголик», «наркоман» и прочие термины до сих пор имеют отрицательную коннотацию.

Это настолько проникло в культурный код, что отразилось в языке. И мы об этом даже не задумываемся».

По мнению Дмитрия Заносова, стигматизация проникла не только в речь: некоторые ярлыки прочно укоренились в сознании. Есть мнение, что творческие люди страдают расстройствами личности и, если их лечить, — гений умрет. Или — что нельзя принимать на работу человека с диагностированной шизофренией: он непременно начнет бросаться на коллег.

Это тоже последствия стигмы. Ведь талант, способность работать и многое другое можно определить только у конкретного пациента с конкретной клинической картиной.

Стигматизируя тех, кто страдает расстройствами психики, мы рассматриваем не личность, а отдельный признак. И на его основании строим представления о человеке в целом. То есть ведем себя негуманно по отношению к тому, кто не хуже и не лучше нас.

Какой она бывает?

Явление глубоко проникло во все сферы жизни и принимает самые разные формы, подчас уродливые и опасные.

«Стигматизация до сих пор распространена даже на государственном уровне, — рассказывает Дмитрий Заносов. — Лиц с психическими расстройствами лишают возможности водить автомобиль, работать по ряду специальностей, служить в армии.

Хотя в каждом конкретном случае решение должна принимать комиссия, исходя из утраченных психических функций. Решать, повлияла ли такая утрата на способность выполнять определенные действия, делает ли она больного опасным для себя и для окружающих, нужно очень внимательно.

Потому что диагноз — это всегда широкий диапазон состояний, и нельзя просто запретить что-то, основываясь исключительно на данных о нем».

Любая «уравниловка», особенно на государственном уровне, приводит к тому, что человек воспринимается как набор клише, а не как личность. Ага, этот — «псих», а значит… И дальше следуют общие выводы, которые, возможно, совершенно к этому конкретному человеку отношения не имеют.

«Отдельный вид стигматизации, — рассказывает Михаил Бажмин, — это стигматизация людей с диагнозом представителями других медицинских специальностей. Психиатрию другие врачи не знают. Даже не понимают порой, в чем разница между психологом, психиатром и психотерапевтом».

Масса анекдотов, шуток про «психов» и психиатров — все это элементы стигматизации. Хотя врачам общей практики стоило бы не шутить, а изучить вопрос, и тогда они могли бы уже на ранних стадиях выявлять признаки заболеваний и отправлять пациентов к профильному специалисту.

«Коллеги сравнивают психиатра с его пациентами, ставят знак равенства, — делится Михаил Бажмин. — Не обижаешься, конечно. Но все это указывает на низкий уровень осведомленности и врачей, и больных».

Существует также перекрестная стигматизация, когда неврологических больных стигматизируют как психиатрических. Психиатры с неврологами — «двоюродные братья». Многие патологии изучаются и теми, и другими специалистами, ими занимаются и те и другие. И часто путаются даже сами больные.

«Причина неправильных выводов — незнание, — повторяет Дмитрий Заносов. — Например, при большинстве ментальных расстройств можно иметь детей, многие заболевания неплохо лечатся и не передаются по наследству. В то же время никто не исключает появления психически больных детей у здоровых родителей и наоборот».

В борьбе против стигматизации большое значение имеют психопросвещение и психоактивизм

«Основная проблема заключается в том, что люди, которые не понимают природы психиатрической патологии, стигматизируют не только окружающих, но и себя, — утверждает Михаил Бажмин. — И когда появляется необходимость обратиться за помощью, они этого не делают, потому что думают: «Ну что я, псих, что ли! Нет, я нормальный человек, справлюсь сам».

Из-за самостигматизации люди боятся, что их уволят с работы, что соседи, знакомые, даже друзья станут относиться иначе. В итоге это приводит к тому, что больные либо поздно обращаются к специалисту, либо не обращаются вообще. Существенно страдает качество их жизни.

В отдельных случаях результаты бывают и трагичными: случаются самоубийства или преступления. Вот тогда начинается шум в прессе: «Серийный маньяк, убийца, сумасшедший!» Это, в свою очередь, только усугубляет стигму. Возможно, если бы родители этого человека вовремя обратились за помощью для своего ребенка, ничего бы не случилось.

Все варианты стигматизации вредны и даже опасны. Но единственный способ противостоять им — давать как можно больше достоверной, научно обоснованной информации.

Как бороться со стигмой

«Вся надежда на то, что мода на психологическую помощь подтолкнет нуждающихся обратиться к специалистам. Что они узнают, кто такие психиатр, психотерапевт и психолог, для чего они нужны, — делится Михаил. — И что борьба за права наконец коснется и тех, кто имеет ментальные расстройства. Люди будут больше узнавать, и таким образом стигматизация будет снижаться».

Психиатр Дмитрий Заносов добавляет: «В борьбе против стигматизации большое значение имеют психопросвещение и психоактивизм. По-моему, просвещать людей необходимо на государственном уровне. Среднестатистический человек многое слышал об инфаркте и астме, что-то слышал диабете и инсульте и других соматических заболеваниях и состояниях.

Но когда речь заходит о психических расстройствах, то это будто бы таинство, о котором «знают только избранные».

Что, между прочим, открывает дорогу шарлатанам, изгоняющим духов, снимающим порчу и сглаз, психологам, которые «исцеляют» от невроза, называя этим термином все подряд.

Хотя психопатология — не предмет изучения психологии, и обращение не по адресу может быть в лучшем случае просто тратой времени».

Что касается психоактивизма, продолжает психиатр, то это не только модное, но и крайне полезное явление. Этим занимаются и блогеры, у которых есть психиатрический диагноз, и те, у кого больны родственники, друзья, знакомые.

Если у общества будет достаточно информации, новые стигмы не возникнут, а старые станут пережитком прошлого.

И внести свой вклад может каждый, если для начала попробует последить за собственной речью и узнать чуть больше о ментальных заболеваниях.

Дмитрий Заносов — врач-психиатр. Главный специалист центра психического здоровья «Эмпатия». Автор инстаграм-блога (запрещенная в России экстремистская организация) «Психиатр Онлайн».

Михаил Бажмин — врач-психиатр в судебно-психиатрической больнице. Его блог.

Источник фотографий:Getty Images

Социальная конструкция психиатрической стигмы. Точка зрения обывателя, пациентов и членов их семей

Van ’T Veer J.
The social construction of psychiatric stigma. Perspectives from the public, patients and family members: Academisch proefschrift Universiteit Twente. – Twente, 127 p.

(«Социальная конструкция психиатрической стигмы.

Точка зрения обывателя, пациентов и членов их семей» — на английском языке)

Автор рецензии – Аннет Плоой, координатор программы, экспертный центр по вопросам реабилитации, Утрехт, Нидерланды

Исследования по теме стигматизации лиц, страдающих психиатрическими расстройствами, в Нидерландах встречаются не часто.

В реальности в стране нарастает понимание того, что стигматизация является серьезным препятствием для личностного развития и социальной интеграции потребителей психиатрической помощи, но явно не хватает хороших исследований форм проявления, степени распространенности и причин психиатрической стигмы.

Job van’t Veer предпринял попытку измерить степень стигматизации людей, страдающих психическими расстройствами в Нидерландах.

Про этом он исходит из теории «навешивания ярлыка» Thomas Scheff и Bruce Link о социализирующем взаимодействии доминантной группы общества  (identity-making) и стигматизируемой группы (identity-taking).

Job van’t Veer изучает точки зрения разных действующих лиц в этой «социальной конструкции»: обывателя, психиатрических пациентов и членов их семей. Последние, по данным некоторых сторонников теории «ярлыка» страдают от стигматизации не меньше, чем сами пациенты.

Читайте также:  Септический шок. Причины и механизмы развития септического шока

Job van’t Veer задавал обывателям вопрос о том, считают ли они нужным выдерживать социальную дистанцию с людьми, страдающими психиатрическими расстройствами, а также какие стереотипные характеристики они им приписывали.

Результаты о социальной дистанции оказались действительно болезненными, но, с другой стороны, не очень удивляют в свете последних нидерландских исследований (исследование Job van’t Veer проводилось в 1997).

Нидерландский бюргер вполне принимает лицо с психиатрических расстройством в качестве соседа, но значительно меньше расположен иметь его в качестве сиделки для детей или приятеля/приятельницы их сына или дочери.

Особенно больно, что менее половины респондентов были готовы иметь их в друзьях, остальные сомневались в смысле такой дружбе. Исследования последних лет (Sjaak boon, 2005; Wendy Heesbeen 2006) показывают, что с 1997 года мало что изменилось.

Постоянная работа

Надо отметить, что некоторые стереотипы мало удивляют. Так, в качестве доминантного стереотипа выступает «агрессия», за ней следует «ненадежность». Но здесь просматриваются различия между разными психическими расстройствами.

Когда следуют вопросы о различных типах психиатрических пациентов, оказывается, что респонденты более негативно относятся к наркоманам, чем, например, к людям, страдающим шизофренией.

И хотя вероятность агрессии у последних оценивается довольно высоко, они считаются более надежными, чем наркоманы, люди, страдающие депрессией или деменцией. Они также лучше смотрят за собой и в состоянии заниматься трудовой деятельностью. Неплохо!

Нет больше сил?

Радует, что психиатрические клиенты сами обратились к автору с просьбой оценить их восприятие стигмы. Это очень редко делается в научных исследованиях. Оказалось, что респонденты были убеждены в стигматизирующей позиции окружения.

Причем, эмоционально их это больше всего задевало, когда им отказывали в подходящей им по всем признакам работе или когда их расстройство ассоциировалось с ненадежностью или личностными недостатками.

Это их задевало больше, чем отказ в дружбе или близких отношениях.

Интересно также, что большинство респондентов выносили локус стигматизации вовне и относили причину за счет необоснованного мнения общества и отсутствия необходимых знаний. В этом я абсолютно с ними согласен, но эта «внешняя аттрибуция» противоречит теории «ярлыка» Bruce Link.

Этот автор исходил из того, что у данной категории лиц проявляется тенденция к интернализации стигматизирующих стереотипов, они начинают верить в них и пытаются «вписаться» в выделенную им роль. По данным Van ’T Veer, это не так.

Возникает вопрос, не связано ли это с некоторыми характеристиками клиентов: только меньшинство из них в период обследования находилось в психиатрическом заведении. А именно там и можно ожидать интернализации стигмы.

Опрос членов семей

Последняя часть диссертации посвящена опросам, проведенным в семьях пациентов, страдающих психическими расстройствами. При сравнении мнений потребителей психиатрической помощи и членов их семей о стигматизации выяснилось, что последние оценивают бремя стигмы и дистанцию общества тяжелее, чем сами пациенты.

В частности, это касалось дружбы и близких отношений с другим человеком. Van ’T Veer приходит к выводу о том, что «члены семьи пациентов воспринимают стигму более явно, чем сами пациенты».

Возможно, что различия обусловлены собственными изначальными суждениями членов семей о том, что их ребенок, родитель или супруг(а) не пригоден для нормального контакта.

Van ’T Veer привлек семьи клиентов в свое исследование как возможных жертв стигмы. Но ведь семья сама вовлечена в создание психиатрической стигмы.

Большие семейные мероприятия вряд ли в радость кому-либо, но для психиатрических клиентов они могут оказаться особенно деморализирующими, потому что к ним относятся как к «проблемным случаям», и их никто не принимает всерьез.

Но этот момент не очень хорошо просматривается в работе Van ’T Veer. Не следует преуменьшать и роль служб оказания помощи в сохранении стигмы.

Диссертация Van ’T Veer представляет собой ценный вклад в нидерландскую литературу о стигме. А что дальше? Он сам говорит: нужны дальнейшие исследования.

Я бы добавилa – нужны исследования качественных характеристик, которые бы глубже раскрыли причины и эффекты стигмы, а возможно и следует сместить акцент в исследованиях с отношения к действиям… Наверно, можно измерить, как общество себя ведет по отношению к потребителям психиатрической помощи?

Теория маркировки

Теория социальных тегов  (на английском языке: теория Этикетировочное ) теория с изложением , как  самооценка  и поведение в отдельных лиц могут быть определены или под влиянием терминов , используемых для описания или классификации . Это относится к концепциям отклонения ,  самореализующегося пророчества и стереотипов . Социальная маркировка вызывает социальную стигму .

Теория социальной маркировки тесно связана с символическим интеракционизмом . Говард Сол Беккер , автор книги «  Посторонние», оказал большое влияние на развитие этой теории.

Эта теория объясняет когнитивную предвзятость , эффект навешивания ярлыков , в соответствии с которым люди склонны подчиняться вынесенным им суждениям и вряд ли вернутся к ним, потому что все их последующие действия в этом случае будут находиться под влиянием. из этих суждений, будь то положительные ( эффект Пигмалиона ) или отрицательные ( эффект Голема ).

Маркировка и отклонение

Некоторые байкерские клубы отличаются нашивкой «1%» на цветах. Это связано с комментарием Американской ассоциации мотоциклистов (AMA) о том, что 99% мотоциклистов были законопослушными гражданами, а это означает, что последние процент были вне закона. (Краткая история мотоклубов «вне закона», Уильям Л. Дулани, 2005, IJMS)

Теория социальной маркировки берет свое начало от французского социолога Эмиля Дюркгейма, который продемонстрировал, что преступление и девиантность с социологической точки зрения являются не столько нарушениями уголовного кодекса, сколько действиями, нарушающими социальные нормы, действующие в данном обществе. . Социальная стигма определяется сторонниками теории социального навешивания ярлыков как процесс, который накладывает сильный отрицательный ярлык на человека или группу.

Джордж Герберт Мид , известный символический интеракционист , предложил в 1913 году принцип «социального я» — интеракционистское видение самовосприятия, находящегося под влиянием социальных взаимодействий и взглядов других, подобно «зеркальному эффекту». Однако аналогия с зеркалом создает ложное впечатление пассивности у индивидов , когда это сложный процесс, на который сильно влияют социальные структуры и взгляды других, а также индивидуальное восприятие.

Эдвин М. Лемерт , Эрвинг Гоффман и Говард Беккер считаются главными представителями теории социальных ярлыков. В 1984 году Фрэнсис Каллен указал, что по прошествии 20 лет взгляды Х. Беккера, отнюдь не отмененные, были исправлены и поглощены более широкой «структурной перспективой».

В частности, в своей книге « Аутсайдеры» он развил идею о том, что социальная маркировка — это эффект социальной санкции, которая стигматизирует человека (или группу), который затем несет «социальную стигму» [ см.  желаемый] .

Человек или группа, на которую распространяется стигма, могут решить скрыть ее или принять социальную идентичность, считающуюся девиантной , путем ее повторного присвоения [ исх.  желаемый] .

Одним из основных авторов теории социальных ярлыков является Эрвинг Гоффман . В отличие от других авторов, исследовавших процесс принятия девиантной идентичности, Гоффман исследовал способы, которыми люди управляют идентичностью и контролируют информацию о ней [ исх.  желаемый] .

Короче говоря, социальная маркировка рассматривается как социальный маркер, который имеет тенденцию классифицировать владельца как отклоняющегося , поскольку это нарушит (эффективно или нет) одну или несколько социальных норм .

Это форма социальной санкции, направленная на регулирование девиантного поведения.

Это создает социальную стигму для человека или социальной группы, которая имеет тенденцию интернализироваться  : «Символический интеракционизм и теория навешивания ярлыков основывают свой подход на этом понятии, и их основное положение состоит в том, что« акт социальной маркировки человека как девиантного имеет тенденцию изменить самооценку стигматизируемого человека, включив эту идентификацию »(Wells, 1978). В форме эффекта поведенческого ожидания человек становится тем, кем он был принят и о котором говорили. «

Маркировка и стигма

В 1980-х годах мультидисциплинарные исследования в области психологии и социологии, касающиеся влияния социальной маркировки на социальную стигму, выявили негативные последствия для стигматизированных людей; социальная изоляция , чувство собственного достоинства , качество жизни , остракизация . Этот подход, называемый «модифицированной теорией навешивания ярлыков», предоставляет больше возможностей для анализа проблемы стигматизации, вызванной социальной маркировкой:

«На теоретическом и эмпирическом уровне сторонники теории модифицированного навешивания ярлыков предприняли попытку систематизации, в частности, путем синтетического теоретизирования процессов стигматизации и внесли свой вклад в пересмотр самой концепции стигмы.

Они также предложили ряд новых концептуальных инструментов, таких как «самостигматизация» (Link, 1987) или «чувство стигмы» (Kroska, Harkness, 2006).

Недавно исследователи провели вторичный анализ эмпирических исследований, измеряющих стигму психических заболеваний в период с 1995 по 2003 год (Link, Yang, Phelan, Collins, 2004).

Эмпирически они сотрудничали в эмпирической проверке шкалы стигматизации интернализованных психических заболеваний (Ritscher Otilingam, Grajales, 2003) и провели различные исследования и измерения с середины 1980-х годов (Link et al., 1989). неприятие, которое испытывают люди с психическими расстройствами. «

Читайте также:  Вросший ноготь у ребёнка: причины явления, уход и методы лечение

Психиатрическая маркировка

Некоторые диагнозы психического здоровья, даже если они предлагают возможность быть признанными и вылеченными системой психиатрической помощи, могут привести к стигматизации в процессе, который был описан как свидетельская несправедливость (см. Эпистемическая несправедливость ).

Например, диагноз пограничного расстройства личности может предполагать, что данный человек постоянно ищет внимания и быстро шантажирует самоубийством . Это может привести к игнорированию реального риска самоубийства.

С другой стороны, диагноз шизофрении предполагает, что действия и слова человека, о котором идет речь, будут бессмысленными и могут считаться бредовыми . Это приведет к пренебрежению выражением человеком прошлой травмы .

Контекст, в котором ставятся эти диагнозы, рассматривается как решающий, признавая, что человек, вызывающий его гомосексуализм , до недавнего времени считался подверженным извращению или психическому расстройству .

Диагнозы можно рассматривать как объяснительные модели, но они несут в себе риск структурного насилия , лишенного объективности , присущего другим отраслям медицины.

Поэтому важно создавать пространства выражения, в которых можно отличить социально-политическую волю от проявления психического расстройства. Считается, что метод открытого диалога может помочь изменить властные отношения в психиатрии.

Статьи по Теме

Рекомендации

  1. ↑ Мари Дуру-Беллат, Аньес Анрио-ван Зантен, Социология школы , Арман Колин ,1992 г., стр.  47
  2. ↑ Ксавье де Ларминат, «  Социология девиантности: от теорий отыгрывания к девиантности как процессу  » , на http://ses.ens-lyon.fr/ ,29 июля 2017 г.(по состоянию на 22 ноября 2018 г. )
  3. ↑ Джон Дж. Макионис, Линда Мари Гербер, Социология, Pearson Education Canada, 2010, 688 стр.
  4. ↑ (in) Джордж Х. Мид, «  Социальное я  » , Журнал философии, психологии и научных методов , том 10, выпуск 14, июль 1913 г., стр.  374-380 ( читать онлайн )
  5. ↑ В. Гекас , «  Я-концепция  », Ежегодный обзор социологии , т.  8, п о  1,Август 1982 г., стр.  1-33 ( ISSN  0360-0572 и 1545-2115 , DOI  10,1146 / annurev.so.08.080182.000245 , читать онлайн , доступ к 22 ноября 2018 )
  6. ↑ Агнес Э. Доддс , Жанетт А. Лоуренс и Яан Валсинер , «  Личное и социальное  », Теория и психология , т.  7, п о  4,август 1997 г., стр.  483–503 ( ISSN  0959-3543 и 1461-7447 , DOI  10.1177 / 0959354397074003 , читать онлайн , по состоянию на 22 ноября 2018 г. )
  7. ↑ Тайлер, Том Р. Крамер, Родерик М. Джон, Оливер П. , Психология социального «Я» , Тейлор и Фрэнсис ,2014 г., 288  с. ( ISBN  978-1-317-77828-8 и 1317778286 , OCLC  876512729 , читать онлайн )
  8. ↑ Виктор Гекас и Майкл Л. Швальбе , «  Зазеркалье: Я: социальная структура и самооценка, основанная на эффективности  », Social Psychology Quarterly , vol.  46, п о  2Июнь 1983 г., стр.  77 ( ISSN  0190-2725 , DOI  10.2307 / 3033844 , читать онлайн , консультация 22 ноября 2018 г. )
  9. ↑ Каллен, Фрэнсис Т. Переосмысление теории преступлений и отклонений: появление структурирующей традиции . Тотова, Нью-Джерси: Роуман и Алланхельд, 1984. стр.130.
  10. ↑ Лайонел Лаказ (параграф 7), «  Пересмотр модифицированной теории навешивания ярлыков или« стигматического анализа »  », Nouvelle revue de Psychosociologie , vol.  5, п о  1,2008 г.( ISSN  1951-9532 и 1961-8697 , DOI  10.3917 / nrp.005.0183 , читать онлайн , по состоянию на 22 ноября 2018 г. )
  11. ↑ Лайонель Лаказ (Сноска 7, найдены в п. 37), «  модифицированной теории маркировки, или 'Stigmatic Анализ' Revisited,  » Нувель ревю де psychosociologie , Vol.  5, п о  1,2008 г.( ISSN  1951-9532 и 1961-8697 , DOI  10.3917 / nrp.005.0183 , читать онлайн , по состоянию на 22 ноября 2018 г. )
  12. ↑ a b c d e and f (en-GB) Джей Уоттс : «  Маркировка психического здоровья может помочь спасти жизни людей. Но они также могут их уничтожить | Джей Уоттс  » , The Guardian ,24 апреля 2018 г.( ISSN  0261-3077 , читать онлайн , консультация 30 января 2020 г. )
  • Социологический портал
  • Психологический портал

Причины, последствия и способы преодоления стигматизации больных с наркологическими расстройствами

Одной из наиболее актуальных проблем современной российской наркологии является высокая латентность (скрытость, невыявленность) наркологической патологии, которая по разным регионам Российской Федерации по расстройствам наркоманического спектра находится в диапазоне от 1:3 до 1:10; в среднем по РФ — 1:5 [1—3], а по алкогольной болезненности — в диапазоне от 1:10 до 1:50 [4]. Основной причиной такой ситуации является отказ наркологических больных от обращения за специализированной медицинской помощью. Это связано с типичным для наркологических расстройств феноменом анозогнозии, когда больные отвергают не только сам факт наличия у них наркологического расстройства, но и необходимость обращения в связи с этим за медицинской помощью [5]. Другой не менее важный фактор отказа от лечения связан с опасениями больных быть пораженными в гражданских правах вследствие обращения за наркологической помощью, поскольку известно, что им будет отказано в получении водительских прав и в праве владения оружием, у них возникнут серьезные ограничения на профессию или занятия определенными видами деятельности​1​᠎.

Вследствие отказа больных от наркологической помощи в обществе идет накопление лиц с наркологическими расстройствами и наблюдается рост вызванных этим социальных последствий: рост правонарушений, связанных с незаконным оборотом наркотических средств и совершенных в состоянии опьянения психоактивными веществами (ПАВ), рост соматической патологии вследствие употребления ПАВ, снижение продолжительности жизни.

Отношение общества к лицам с наркологическими расстройствами может быть разным. В одних случаях общество с сочувствием и пониманием относится к данной категории больных и по возможности оказывает им разного рода помощь и поддержку, в других случаях эти лица подвергаются остракизму и стигматизации.

В основе социального феномена стигматизации (греч. stigmo — клеймо) лиц с наркологическими расстройствами лежит их восприятие обществом через призму стереотипных представлений об их социальной обреченности вследствие бесперспективности лечения и невозможности их адаптации в социуме.

Данный психологический феномен связан с предубеждениями и представляет собой позицию или поведение общества и его отдельных групп и представителей, оппозиционно ориентированных в отношении объекта предвзятости (в данном случае больных с наркологическим расстройством).

О стигматизации в отношении наркологических больных говорят в тех случаях, когда хотят подчеркнуть все негативные социальные последствия диагноза наркологического расстройства.

Сторонники теории стигматизации полагают, что в ее основе лежит выраженное в разных формах враждебное отношение общества к лицам с наркологическими расстройствами.

При этом на пораженное лицо, в данном случае лицо с наркологическим расстройством, накладывается возведенный в стереотип ярлык «никчемного и пропащего человека», «преступника», «бездельника» и т. п.

Данный ярлык прочно закрепляет место лица с наркологическим расстройством среди социальных аутсайдеров, при этом вытесняются все прочие статусы пораженного лица, и формируется ситуация самореализующегося пророчества [6].

В ответ на такое отношение общества к лицам с наркологическими расстройствами они сами начинают воспринимать свой статус как форму девиантного поведения и формировать на этой основе свою собственную жизнь. Таким образом, навешивание ярлыков создает так называемые стигматизирующие условия, которые в свою очередь ведут к вторичной девиации — девиантному поведению, вырабатывающемуся у индивида в ответ на санкции со стороны общества или его отдельных представителей [7].

Стигматизация как социальное явление проявляется в двух формах: 1) стигма и 2) дискриминация.

Под стигмой понимают выраженный в грубо искаженной негативной форме намеренный акцент на самом факте наркологической болезни с целью оправдать базирующуюся на этом явлении (признаке) враждебность.

О стигме в наркологии говорят в тех случаях, когда хотят подчеркнуть последствия диагноза наркологического заболевания.

Выделяется два типа стигмы: а) субъективная, основанная на переживании самим больным чувства стыда и (или) вины в связи со своей ущербностью вследствие наркологической болезни и опасениями перед возможной в связи с этим дискриминацией; б) объективная, которая является результатом конкретного опыта больного, связанного с его собственным опытом дискриминации. Из-за типичного для наркологических больных феномена анозогнозии им мало свойственно переживание чувства стыда и вины в связи с наркологическим расстройством, и более типичны для них опасения перед дискриминацией, основанные как на своем, так и на чужом опыте.

Под дискриминацией, которая обычно возникает вслед за стигмой, понимают несправедливое и пристрастное отношение к наркологическим больным, которые в результате сформировавшихся в отношении них предубеждений воспринимаются окружающими как ущербные или даже социально опасные. В немалой степени этому способствуют требования нормативных правовых актов, ограничивающих доступ лиц с наркологическими расстройствами ко многим профессиям и отдельным видам деятельности [8].

Стигматизациях во всех ее проявлениях нарушает все основные права человека и гражданина на разных уровнях его функционирования [9].

Стигматизация приводит к следующим последствиям: 1) развитию у пораженных лиц психических расстройств, среди которых наиболее часто наблюдаются страх, тревога, депрессии, а также психологические девиации в виде утраты чувства собственной ценности; 2) возникновению у пораженных лиц опасений самого факта стигматизации и как следствие — отказу от обращения за необходимой им специализированной медицинской помощью; 3) затруднению проведения и снижению эффективности лечебно-реабилитационных мероприятий; 4) препятствию эффективной социальной адаптации и ресоциализации больных вследствие установленных нормативными правовыми актами ограничений на получение профессии или занятие отдельными видами деятельности, получение образования и профессиональный рост, которые воспринимаются больными как бессмысленные и бесперспективные; 5) негативному влиянию на мотивацию пациентов к лечению и ограничению их обращения за специализированной наркологической помощью; 6) порождению и поддержанию мифа о медицинской и социальной обреченности данной категории больных; 7) накоплению в обществе нелеченных больных.

Читайте также:  Боль при синдроме Броун-Секара. Головная боль

В ситуации накопления стигматизирующих обстоятельств и по мере нарастания их масштабов и объемов, когда они принимают массовый характер, лица с наркологическими расстройствами предпочитают игнорировать имеющиеся у них проблемы, связанные с употреблением ПАВ, начинают больше опасаться стигмы и дискриминации, чем самой болезни, и, как следствие, не обращаются за необходимой им специализированной медицинской помощью. В результате формируется бесперспективно-стигматизирующий порочный круг, когда стигматизирующие обстоятельства препятствуют мотивации больных на лечение и эффективности лечебно-реабилитационных мероприятий, что снижает обращаемость больных за специализированной медицинской помощью и потенциирует негативные последствия заболевания. Это в свою очередь усиливает стигматизирующие установки общества в отношении данной категории больных, что создает условия для распространения данной формы патологии и ее социальных последствий.

Таким образом, стигматизацию отличает: 1) возникновение вследствие предрассудков и (или) отсутствия и (или) искаженной информированности и (или) социального неравенства; 2) порождение ее как обществом, так и его отдельными группами и (или) его представителями; 3) возможностью проявления в открытой и скрытой форме, что определяется правовыми нормами и установившимися в обществе нормами социального поведения; 4) зависимостью глубины проявлений от действующего законодательства.

В действующем законодательстве Российской Федерации более 65 федеральных законов устанавливают ограничения прав соискателей или работников на занятия определенными видами деятельности в случае наличия у гражданина психических расстройств и расстройств поведения, связанных с употреблением ПАВ. При выявлении такого расстройства гражданин не может быть допущен к источнику повышенной опасности, принят на работу (службу), а работник подлежит увольнению.

Законодатель, устанавливая ограничения на осуществление профессиональной деятельности лиц, страдающих наркологическими расстройствами, преследует две цели.

Одна из них — не допустить к управлению источниками повышенной опасности или выполнению определенной трудовой функции, влекущей за собой юридически значимые последствия для неопределенного круга лиц, граждан, страдающих наркологическими расстройствами, т. е. обеспечение общественной безопасности.

С другой стороны, предварительные и периодические медицинские осмотры, медицинское освидетельствование — это процедуры, направленные на обеспечение безопасности самого больного путем своевременного выявления и оказание ему медицинской и социальной помощи лицам при одновременном ограничении доступа к источнику повышенной опасности.

Тем не менее обращение гражданина, страдающего наркологическим расстройством, в государственные или муниципальные медицинские организации, оказывающие наркологическую помощь, приводит к автоматическому поражению его в гражданских правах, потому что в соответствии с частью 4 статьи 13 Федерального закона от 21.11.

11 № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» органы прокуратуры субъектов Российской Федерации имеют право требовать списки с персональными данными на всех лиц, находящихся под диспансерным наблюдением.

Например, органы прокуратуры муниципальных образований Республики Саха (Якутия) требуют от региональных наркологических организаций предоставлять им к 15-му числу каждого месяца и без напоминаний персональные данные на всех лиц, состоящих под диспансерным наблюдением у психиатра-нарколога: фамилия, имя и отчество, дата и место рождения, паспортные данные, адрес проживания и регистрации, телефон, семейное положение, профессия, специальность, занимаемая должность, результаты медицинского обследования, диагноз наркологического заболевания. Горно-Алтайская городская прокуратура требует от психиатрической больницы Республики Алтай списки лиц, состоящих под диспансерным наблюдением у психиатра-нарколога, «для проверки соблюдения законодательства о безопасности дорожного движения».

Истребование списков с персональными данными пациентов медицинских наркологических организаций сотрудники органов прокуратуры обычно объясняют необходимостью выявления нарушений, допускаемых органами государственной власти и местного самоуправления при осуществлении ими лицензионно-разрешительных функций в отношении видов деятельности и профессий, связанных с источником повышенной опасности. При этом утверждается, что такого рода требования органов прокуратуры Российской Федерации направлены на обеспечение безопасности государства и общества, а действия администрации медицинских наркологических организаций по «…сокрытию информации о состоянии здоровья лиц, страдающих наркологическими заболеваниями и состоящих на учете у врача-нарколога, под предлогом сохранения врачебной тайны создают угрозу нарушения прав неограниченного круга лиц на безопасность дорожного движения​2​᠎. По результатам полученных сведений региональные прокуратуры направляют в суды иски о прекращении действия водительских удостоверений в отношении этих граждан, и обычно в течение 1—2 мес в отношении этих граждан судами выносится решение о лишении их права управлять автомобилем. Например, в 2016 г. прокуратура Москвы через суды лишила водительских прав 450 человек.

Проблема контроля над состоянием здоровья водителей и предложения Генеральной прокуратуры Российской Федерации и ГИБДД МВД России по созданию базы данных на всех больных наркологическими расстройствами, находящихся под диспансерным наркологическим наблюдением, неоднократно обсуждались в Общественной палате Российской Федерации. В 2014 г.

на одном из сайтов в Интернете был опубликован подготовленный в МВД России законопроект о создании единой базы данных о здоровье водителей, на который не было получено согласия Минздрава России.

Позиция Минздрава России по данной проблеме связана с тем, что в соответствии с международным правом и российским законодательством обращение граждан за медицинской помощью защищено от разглашения как особая категория персональных данных.

Медицинская организация и врачи не имеют права разглашать медицинский диагноз, кроме предусмотренных законом случаев​3​᠎, и осуществляемый ими на основании ведомственных инструкций или региональных «правовых актов» обмен информацией с правоохранительными органами является незаконным [10].

Разумный баланс соблюдения интересов государства и общества, с одной стороны, и защиты частной жизни каждого человека, с другой стороны, видится в добровольной даче письменного информированного согласия соискателя разрешительного права (например, получение водительского удостоверения на право управления транспортным средством или получение разрешение на право владения оружием) на направление при проведении проверочных мероприятий соответствующего запроса сотрудниками правоохранительных органов в медицинские организации, оказывающие наркологическую помощь населению. Следует подчеркнуть, что данный механизм с указанием исчерпывающего перечня случаев требует закрепления в специальных законах.

Для работников предприятий с вредными и (или) опасными производственными факторами в коллективных и трудовых договорах целесообразно предусмотреть возможность перевода на другую работу в случае выявления и добровольного согласия работника пройти лечебно-реабилитационный курс. Реализация такого механизма стимулирования обращения за наркологической помощью уже закреплена в трудовом законодательстве, и на сегодняшний день требуется лишь моральное усилие работодателя, работника с участием профсоюзов воплотить это в практику.

Не подлежит сомнению факт, что необходимо предпринимать превентивные меры по обеспечению безопасности общества, в том числе и путем отстранения лиц с немедицинским потреблением ПАВ от профессий и видов деятельности, связанных с источниками повышенной опасности.

Однако в наркологической практике данный и совершенно оправданный принцип реализуется в парадоксальной форме: под социальные ограничения подпадают больные, обратившиеся за медицинской помощью в медицинские наркологические организации, а лица, отказывающиеся от наркологического лечения и продолжающие злоупотреблять ПАВ, в том числе лица, совершившие правонарушения в состоянии опьянения ПАВ и правонарушения, связанные с незаконным оборотом наркотиков, под данные ограничения не подпадают.

Причинами нарушения прав лиц с наркологическими расстройствами являются: 1) несовершенство законодательства, устанавливающее социальные ограничения для лиц с наркологическими расстройствами фактически только по наличию заболевания; 2) несоблюдение норм российского законодательства администрацией наркологических медицинских организаций и отдельных врачей психиатров-наркологов, а также представителями правоохранительных структур вследствие их либо незнания, либо непонимания; либо неверного толкования, либо даже несогласия с ними.

Таким образом, обеспечение мотивации больных с наркологическими расстройствами к лечению и восстановление «доверия» у больных с наркологическими расстройствами и их родственников к государственной наркологической службе напрямую связано с решением проблемы их дестигматизации.

В связи с этим необходимо пересмотреть правоустанавливающую и правоприменительную практики в аспекте их гуманизации и демифологизации в отношении лиц с наркологическими расстройствами с выстраиванием методологии профилактики с приоритетом социально-терапевтических и реабилитационных технологий над репрессивными.

  • Решение проблемы стигмы и связанной с ней дискриминацией возможно в нескольких направлениях: 1) субъективные стигмы преодолеваются посредством обеспечения доступности полной объективной информации о правах граждан, в том числе лиц с наркологическими расстройствами в связи с постановкой под диспансерное наркологическое наблюдение, а также организация соответствующих психокоррекционных программ для лиц с наркологическими расстройствами; при этом важно учитывать, что преодоление предрассудков — длительный процесс, но он протекает тем быстрее и эффективнее, чем активнее в этом участвуют пациенты и их семьи; 2) создание программ индивидуальной и коллективной помощи лицам, подвергнутым стигматизации; 3) организация доступной для широкого круга заинтересованных лиц, в том числе представителей наркологической службы и правоохранительных органов системы мониторинга нарушений законодательства в сфере оказания наркологической помощи и правовых коллизиях при ее оказании, в том числе связанных с диспансерным наркологическим наблюдением; 4) совершенствование нормативно-правовой базы, направленной на минимизацию стигматизации больных с наркологическими расстройствами.
  • Авторы заявляют об отсутствии конфликта интересов.
  • *e-mail: klimenko17@mail.ru
Ссылка на основную публикацию
Adblock
detector